Чернобыльская АЭС должна была заснуть: личный опыт одного из ликвидатора аварии в "зоне отчуждения"
- 20:56 26 апреля
- Екатерина Клюева
Дмитрий Хазанов вспоминал, что в начале июля 1986 года его включили в четвёртую бригаду специалистов Союзного НИИ приборостроения, отправленную на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Тогда уже удалось примерно определить уровни радиации возле разрушенного энергоблока — в том числе над ним, у пролома в стене и в ряде других точек. Хазанов признавался: особого страха перед поездкой он не испытывал, хотя родители и молодая жена, оставшаяся в Москве с полугодовалой дочерью, сильно переживали.
В зоне отчуждения специалист столкнулся с тяжёлыми условиями: температура в тени доходила до +40, рабочий день длился 12 часов без выходных, приходилось подолгу находиться в освинцованных бронетранспортёрах и не снимать респираторы-«лепестки». После смены людей вывозили в «чистую зону», а по вечерам нужно было заполнять рабочие журналы и готовить отчёты для руководства.
Основными задачами Хазанова и его коллег стали отбор проб воздуха и гамма‑съёмка местности. Особенно опасными считались районы возле четвёртого энергоблока и так называемый рыжий лес, где деревья впитали огромную дозу радиации и приобрели буро‑красный оттенок. Благодаря гамма‑съёмке удалось составить карту радиоактивных осадков на высоте 1 м над землёй — именно на этом уровне находятся жизненно важные органы человека.
Однажды Хазанов с коллегами тренировался быстро монтировать автоматическую аппаратуру вдали от разлома стены энергоблока. Они стремились довести все действия до автоматизма, чтобы минимизировать время работы в опасной зоне. В результате выяснилось, что обычные грузовики с откидными бортами подходят для этой задачи лучше, чем освинцованные бронетранспортёры: в защитных костюмах из люков последних было сложно оперативно выбраться и вынести громоздкие приборы.
Масштаб проводимых работ поражал: вокруг разворачивалась настоящая войсковая операция — обеззараживали территорию, вывозили и захоранивали загрязнённые материалы, уничтожали заражённую технику. Напряжение и ощущение опасности сближали людей: они проявляли взаимовыручку и поддержку. Для Хазанова командировка стала настоящей школой: он многому научился у высококвалифицированных коллег‑ликвидаторов.
В 1986–1988 годах Хазанов ещё четыре раза ездил в зону ЧАЭС. В первую командировку он работал дозиметристом: оценивал безопасное время нахождения людей в зоне, определял необходимость средств защиты и контролировал ход работ. В последующих командировках задачи стали конкретнее — ремонт и наладка оборудования оставшихся энергоблоков. Например, специалисты запускали программы для новых приборов, доставленных на третий энергоблок.
Когда 15 декабря 2000 года объявили об остановке последнего реактора ЧАЭС, Хазанов, как и многие коллеги, сначала испытал чувство горечи: казалось, что их усилия по восстановлению станции оказались напрасными. Но позже он пришёл к мысли, что такое решение было неизбежным — Чернобыльская АЭС должна была окончательно прекратить работу. Об этом пишет "ТАСС".
Что скрывают производители? Узнай страшную правду о продуктах в нашем Телеграм-канале.